Утро. Встали, позавтракали, собрались все в холе. Загружаемся в нашу «маршрутку» так прозвали Газель, которая нас возит. Едем к офису где работаем, буки все взяли с собой. Там нас встречает генеральный принимающей стороны, объясняет, что надо немного подождать пока привезут венок и цветы. Стоим тихо, ждем! Привезли. Надпись на венке «Жертвам теракта Беслане». Сели, едем. Проезжаем через весь Владикавказ, выезжаем на трассу. На дороге много бычков, гаишников. Мы молчим, по пути почти никто слова обмолвил. Заезжаем в город. Он не очень большой. Крутимся то направо, то налево. При подъезде к школе пробегает дрожь по спине. Страшно! Все оставлено в таком виде как будто все случилось вчера. Ветер, но нос отчетливо улавливает «горелый химический» запах . Берем венок и медленно, подкашивающимися ногами идем. Идем к спортзалу. Кругом венки и свечи. Окон и крыши у спортзала нет, она есть только у основного здания. Входим. Все тело охватывает пронизывающий холод. Видим следующую картину: обгорелые стены с плевыми отверстиями от пола до потолка, завешены фотографиями детей, взрослых, висят стихи, игрушки, горят свечи, по периметру стоят венки, посередине стоит деревянный крест, вокруг которого игрушки, мячи, фотографии. Находим свободное место и ставим свой венок. Смотрю на стены и как завороженный иду против часовой стрелки по периметру, на меня с каждого метра горелой, обстрелянной стены смотрят десятки детских глаз. Иду медленно, слезы, больно. Больно за всех детей. Сколько судеб!( На полпути к противоположной стене висят фотографии как они все сидели в этом зальчике под дулами автоматов. Как выносят тела спецназовцы, как в школьном дворе лежат темные полиэтиленовые мешки с телами. В горле пересохло, иду дальше. На обгорелой шведской стенке висят рисунки маленькой девочки, тут же ее фотография. Посередине противоположной стены за баскетбольным кольцом вижу следы от автоматной очереди от самого пола до потолка, ужас! Ноги медленно идут дальше, все тоже самое, фотографии, стихи, венки, свечи. Надписи на стенах: «Ставрополь скорбит», «Екатеринбург…», все в таком духе. Есть стихи поэтессы из Владивостока, девочки по моему с Урала. Читаешь и слезы все пребывают. Под вторым баскетбольным кольцом – фотографии погибших спецназовцев, которые грудью своей закрывали детей от пуль! Жалко и их тоже. Выхожу. Чуть позже идем к другой стороне школы, которая кстати не такая маленькая. Нам показывают из какого окна эти сволочи выбрасывали трупы и не позволяли к ним подходить, простреливая местность. Тяжело все это осознавать скажу я вам, очень непросто. Одна наша коллега не смогла ходить по залу, она просто стояла и плакала. Подходим к машине. Нас везут на кладбище, по пути мы проезжаем мимо одной из новых, свежепостроенных школ, все красиво, но детей уже не вернуть
Подъезжаем к кладбищу, на стоянке нас ожидают пара коллег. Они присоединяются к нам. Переходим дорогу, взяв цветы. Само кладбище находится по дороге в аэропорт, на равнине, вокруг почти ничего нет на многие километры, только завод Исток виден позади. Перед нами 4 ряда могил. Идя вперед, на могилках видим все те же улыбающиеся детские лица, на могилках положены их любимые игрушки. Дети лежат рядом с мамами, папами, братьями, сестрами, дядями, тетями. Ужаснее всего было наблюдать надгробие из 6 могил с одинаковой фамилией. Кладбище охраняется, на могилках работают люди. Полируют дорогой мрамор, поливают цветы. Сбоку, с левой стороны стоит памятник, возлагаем цветы, у всех слезы на глазах. Печаль, ужас и страх, вот чувства, которые пришлось испытать!